7.2. Трансформация как культурная реорганизация
Отказ от таких предпосылок, как тотальность и одновременность изменений, которые заложены в самой эволюционирующей системе, заставляет обратиться к анализу механизмов и предпосылок, 'виновных' в неодновременности возникновения, в партикулярности и разнонаправленности возникновения новых структур и институтов.
Предварительно скажем несколько слов о предпосылках. С точки зрения социальной интеграции их можно разделить на две группы: те, что играют негативную роль, и те, что играют позитивную роль. Негативные выражают тенденцию к аномии и являются продуктом дезинтеграции, спонтанного распада или сознательного разрушения старых структур. Позитивные предпосылки обеспечивают минимум социального порядка и гарантируют дальнейшее организованное развитие; с одной стороны, они представляют собой принципиально неразрушимый общественный 'остаток', наименьший общий знаменатель старой и возникающей новой систем, а с другой стороны - основание будущего развития новых систем и институтов.
Как правило, разрушение старых структур это результат политических решений, которым предшествует спонтанная переориентация участников старых структур на новые нормативные модели. Например, такими решениями были запрещение деятельности КПСС, ликвидация Госплана и системы отраслевых министерств, а в случае распада СССР - ликвидация Верховного Совета. Спонтанное ослабление всех этих институтов, представлявших собой идеологическое, экономическое и политическое основание общества, началось задолго до того, как они были ликвидированы в политическом и организационном смысле (массовый выход из КПСС, экономические реформы, ограничивающие всесилие министерств и передающие все больше функций планирования и распределения самим предприятиям, внутрипарламентская оппозиция в Верховном Совете, настроенная на ликвидацию СССР, имеющая в то же время 'запасной аэродром' в российском парламенте). Однако эти спонтанные тенденции не вели с необходимостью к распаду этих институтов, скорее они выражали изменение их идеологического содержания, их внутренней нормативной организации и - одновременно и в связи с этим - изменение их социальной функции. Так, КПСС постепенно превращалась в партию реформ; на 19-й партийной конференции, проходившей в начале 1991 года, была представлена для обсуждения и последующего принятия на партийном съезде новая программа партии, имеющая прямо и откровенно социал-демократическое содержание, предполагающая введение многопартийности и коренную реформу политической системы. В то же время немыслимые в классический советский период массовый выход из КПСС и создание de facto, еще до юридического оформления новой политической системы, целого ряда 'идеологически чуждых' политических партий и организаций, регионализация и децентрализация КПСС, формирование внутри ее самой альтернативных, демократических партий и групп - все это само по себе ставило КПСС в совершенно новую ситуацию политического плюрализма. Изменение идеологического содержания и организационной структуры партии сопровождалось изменением ее социальной функции, то есть изменением политической системы в целом.
Коммунистическая партия представляла собой основной интеграционный механизм старого порядка. Социальная, политическая и экономическая организация общества в целом диктовалась, регулировалась и контролировалась партийным аппаратом. В то же время функционировали потенциально независимые властные структуры: судебная, исполнительная, законодательная. Но при советском режиме они существовали лишь формально, являясь на деле специализированными частями партийной структуры. Изменения внутри КПСС, ее стремление освободиться от функций прямого государственного управления, не свойственных партии как политической организации, привели к высвобождению трех названных ветвей власти и обнаружили их значительный реформистский потенциал.
Параллельно реформированию политической и экономической систем происходила реорганизация государственной структуры советской 'империи'. Под давлением национальных движений большинство республик в составе СССР заявило о своем государственном суверенитете. Центральная власть, стремящаяся сохранить государственную целостность СССР, выдвинула идею нового Союзного договора, в результате которого на месте прежнего СССР и практически в том же составе должно было возникнуть федеративное государство. Как известно, накануне подписания Союзного договора, назначенного на 22 августа 1991 года, М.Горбачев был арестован в Форосе, в Москву были введены войска. После попытки путча республики одна за другой объявили о своем выходе из состава СССР. Начался лавинообразный неуправляемый распад государства, логическим завершением которого стало провозглашение Россией своей независимости, упразднение СССР и создание в январе 1992 года Содружества Независимых Государств (СНГ) как межгосударственного объединения.
Распад СССР означал одновременно и завершение эволюционно-реформистского этапа российской трансформации. Был ли потенциал реформ окончательно исчерпан? Способна ли была советская система к последовательной демократической трансформации? Могла ли коммунистическая партия самопреобразоваться настолько, чтобы, отказавшись от своей прежней роли в советской системе, стать одной из многих равноправных политических организаций в системе парламентской демократии? Эти и многие другие подобные вопросы не имеют однозначного ответа. Традиционные теоретические суждения, характерные для доперестроечного периода, вообще отвергали возможность эндогенных изменений в рамках советского строя. В версии теории тоталитаризма, основоположником которой можно считать Ханну Аренд [93], полагалось, что изменение природы тоталитарного общества возможно только извне, военным путем. В немногих пророчествах о близящемся распаде СССР в качестве его причины называли грядущие этнические и национальные конфликты [107]. Конечно, последние сыграли свою роль, но лишь на заключительном этапе этого процесса. Перестройка началась внутри системы и на первых этапах осуществлялась традиционными для системы средствами. Для теоретиков трансформации этот факт был совершенно неожиданным. Могла ли перестройка продолжаться и завершиться успешно - созданием демократического политического и экономического порядка? Этот вопрос теоретически не осмыслен и вряд ли будет осмыслен, поскольку потерял актуальность; он не получил, увы, и практического ответа. Специфическая констелляция обстоятельств и перипетии борьбы за власть привели к распаду государства и прервали горбачевский эксперимент. Но его автор до сих пор твердо уверен, что цель была достижима, методы правильными, а дело погубила только случайность. К сожалению, эти утверждения уже не верифицируемы.
Как бы то ни было, реализация эволюционно-реформистского типа трансформации предполагает возможность преобразования политических и экономических институтов и создания демократического общественного порядка без социальной и культурной революции, при сохранении исторической преемственности и самотождественности государства и общества в целом, а также составляющих его индивидов. Советской моностилистической культуре, диктующей типические и единообразные для всего общества нормы деятельности, восприятия и интерпретации мира, предстояло путем самораскрытия и все более широкого допуска альтернативных культурных образцов и моделей превратиться в полистилистическую культуру с соответствующей плюралистической политической и хозяйственной организацией.
После распада СССР преобразования приобрели революционный характер. Старые политические и экономические институты стали систематически уничтожаться. Одним из первых декретов Президента России была запрещена коммунистическая партия. Ликвидирован' централизованная организация экономики. Лишь почти через год - в октябре 1993-го - в результате вооруженного насилия была сломана ведущая свое происхождение из советского времени политическая система - иерархия Советов различного уровня (Верховный Совет, региональные, городские, районные и поселковые советы). Все это как бы подготавливало почву для создания нового институционального порядка.
- Ионин л.Г. Социология культуры: путь в новое тысячелетие 3-е издание
- Глава 1
- Глава 2
- Глава 3
- Глава 4. Идеологии
- Глава 5
- Глава 6
- Глава 7
- Глава 8
- Глава 9. Повседневность постмодерна
- Предисловие
- Глава 1 Культура в социологической традиции
- 1.1. Введение: три культуры и герменевтика
- 1.2. Начиная с Конта...
- 1.3. Репрезентативная культура
- 1.4. Объективизм
- 1.5. Понимающая социология
- 1.6. Протестантская этика и дух капитализма
- 1.7. Две социологии
- 1.8. Определение ситуации
- 1.9. Принятие роли другого
- 1.10. Социальная феноменология
- 1.11. Жизненный мир
- 1.12. Когнитивная микросоциология
- 1.13. Познание как творчество мира
- 1.14. Социологическое понятие культуры
- Глава 2 Логика и история повседневности
- 2.1. 'Мастер и Маргарита' как experimental design
- 2.2. Конечные области значений
- 2.3. Интерпретация как защита повседневности
- 2.4. Проблемные ситуации
- 2.5. Механизм повседневной типизации
- 2.6. Структура понимания
- 2.7. Типологическое понимание
- 2.8. Повседневные типы как жанры речи
- 2.9. Логика повседневности. Абдукция
- 2.10. Эксперт как обыденный деятель
- 2.11. Шерлок Холмс и (псевдо) дедуктивный метод
- 2.12. Повседневность и наука
- 2.13. Три трактовки историзма повседневности
- 2.14. Эволюция конституирующих элементов повседневности
- 2.15. Историческое развитие социальности
- 2.16. К антропологии повседневности
- 2.17. Повседневность как тема
- Глава 3 Ритуал - символ - миф
- 3.1. Ритуалы и ритуализм
- 3.2. Ритуалы и социальные институты
- 3.3. Определения ритуалов
- 3.4. Дюркгейм о религии и ритуалах
- 3.5. Типы и функции ритуалов
- 3.6. Rites de passage
- 3.7. Что такое символ?
- 3.8. Современная символизация
- 3.9. Мифологическая символизация
- 3.10. Миф как жизненная реальность
- 3.11. Наука как миф и ритуал
- 3.12. Миф: энергия и функции
- 3.13. Национальный миф
- 3.14. Жизненный мир
- Глава 4. Идеологии
- 4.1. Модерн и традиция
- 4.2. Конкретное понимание собственности
- 4.3. Абстрактное понимание собственности
- 4.4. Земля как собственность
- 4.5. 'Вишневый сад'. Сопространственники и современники
- 4.6. Структура идеологий
- 4.7. Свобода, равенство, братство
- 4.8. Конкретная свобода
- 4.9. Свобода в 'левом' дискурсе
- 4.10. Свобода в советском и постсоветском марксизме
- 4.11. Экскурс: была ли свобода в ссср
- 4.12. Правовые идеологии
- 4.13. И.Ильин: государство как корпорация и учреждение
- 4.14. Всеобщность прав и русские частности
- 4.15. Парадокс мирового информационного порядка
- 4.16. Консервативное решение?
- Глава 5 Геополитика и глобализм
- 5.1. Возникновение геополитики в России
- 5.2. 'Атлантизм' в российской геополитике
- 5.3. Евразийская концепция
- 5.4. Консервативное евразийство
- 5.5. Коммунистическое евразийство
- 5.6. Умеренное евразийство
- 5.7. Двойственность социокультурной стратегии России
- 5.8. Геополитика и этнополитика
- 5.9. Этнополитика как орудие геополитической реконструкции
- 5.10. Консервативная геополитика и либеральный глобализм
- Глава 6 Традиция - канон - стиль
- 6.1. Понятие стиля
- 6.2. Этюд о стилягах
- 6.3. Стиль, традиция, канон
- 6.4. Советский политический канон
- 6.5. Гибель культуры
- 6.6. Идея жизненной формы
- 6.7. Жизненные формы у Шпрангера
- 6.8. Жизненный стиль и Lebensfuhrung
- 6.9. Стилевая дифференциация
- 6.10. Что такое моностилизм
- 6.11. Ка тегории моностилистической культуры
- 6.12. Сакральное ядро моностилистической культуры
- 6.13. Категории полистилистической культуры
- 6.14. Новые культурные модели
- 6.15. Культурные инсценировки
- 6.16. Культурный фундаментализм
- Глава 7 Инсценировки в культуре
- 7.1. О теории трансформации
- 7.2. Трансформация как культурная реорганизация
- 7.3. Культурный разрыв
- 7.4. Биография и культура
- 7.5. Идеология как культура
- 7.6. Культура в латентном существовании
- 7.7. Культурная инсценировка как механизм изменения
- 7.8. Структура культурных инсценировок
- 7.9. Повседневное теоретизирование
- 7.10. Элементы культурной формы
- 7.11. Case-study: казаки
- 7.12. Case-study: политики
- Глава 8 Культура и социальная структура
- 8.1. Социальная структура и социальное неравенство
- 8.2. Вертикальные классификации
- 8.3. 'Модернистский проект'
- 8.4. Марксизм и модернизм
- 8.5. Модернизм в изучении социальной структуры
- 8.6. Экскурс: российская реидеологизация
- 8.7. Критика модернистского подхода к изучению неравенства
- 8.8. Новые дифференциации
- 8.9. Новые дифференциации и дифференцирующие факторы в России
- 8.10. Социальное распределение стилей
- 8.11. Новая парадигма социоструктурного подхода
- Глава 9. Повседневность постмодерна
- 9.1. Факторы постнаучного развития
- 9.2. Новая повседневность
- 9.3. Виртуальное и реальное
- 9.4. Постмодерн и витальность
- 9.5. Постмодерн и время
- 9.6. Постмодерн и личность
- 9.7. Социальность грядущей эпохи
- 9.8. Заключение: 'clean ist wieder in'
- Литература